Россия  –
особый путь?

Если
мы отбросим
(или
устраним)
право и справедливость,
то, что такое
государство
как не
большая
шайка
разбойников?
И что такое
шайка как не
маленькое
государство?

Блаженный
Августин (354-430
гг.) «О граде
Божьем».

Представление
об особом
историческом
пути и
предназначении
России
родилось
давно.
Идея о том,
что Россия
есть третий  Рим  («два
Рима падоша,
третий стоит,
а четвертому
не бывать»)
появилась в
самом
начале
московской
государственности.  В  XIX в. про особый
российский  путь,
заговорили
славянофилы.  Они
утверждали,
что, опираясь
на
православную
духовную
основу,
Россия идет
своим путем,
который
должен
привести ее к
мировому
лидерству.
Позднее  идея
третьего
Рима была
объединена с
идеями славянофильства.

Рассуждая
про «особый
путь», славянофилы
имели ввиду,
прежде всего
отличие России
от Западной
Европы, и в
этом смысле,
как показала
и показывает
дальнейшая
практика, они
были
правы.

Если
же говорить о
мировом
цивилизационном
процессе, то
уникальной,
начиная с
античных
времен,  была как
раз
Западная
Европа.
Настолько же
уникальной,
насколько
уникальна
жизнь, по
крайней мере,
в Солнечной
системе  и
появление
человеческого
разума среди миллионов
видов живых
существ.
История же
России  была и
продолжает
оставаться в
русле
истории
«азиатских»
деспотий.

Формулируя
понятия
«античное  рабовладение»,
«средневековый
феодализм», Маркс
замечает:
«Это не
относится,
например, к
Востоку, при
существующем
там
поголовном
рабстве, это
так только
с точки
зрения европейской».
Великими
московскими
князьями был
запрещен
выезд бояр за
пределы московского
княжества
без
разрешения
власти. «Отъезд»,
стал
рассматриваться
как измена.
Любой
подданный
России, таким
образом, объявлялся
собственностью
государства.
Еще Пушкин  был
«не
выездной».
Советская
власть
рассматривала
«отъезд»  как
тягчайшее преступление,
караемое
вплоть до
смертной казни.

Как
и положено в
восточных
деспотиях,
Иван Грозный
утверждал:
«А жаловать
своих
холопов мы
всегда были
вольны,  вольны
были и
казнить». И
речь шла не о
крестьянине
или купце,
Грозный
обращался к
князю
Курбскому.

В Европе
ни один
самодержец
не мог себе
позволить
так
обращаться  к
дворянину, который
мог быть
казнен, но не
унижен.

Заявление о
том,
что королева
(Елизавета I,
современница
царя Ивана)
имеет право
распоряжаться
собственностью
подданных
как своими доходами,
было
встречено
английским
парламентом
топаньем и
смехом. Вот
тебе и абсолютизм
по-английски.  Зато в
азиатских деспотиях
обращение к
суверену
«твой раб»
было нормой.   Петр I
отменил
подобное
обращение к
себе, но полностью
закрепостил
дворян,
превратив их
в служилое
сословие. Что
касается
«волен казнить,
волен
миловать», то
такое
положение держалось
до
царствования
Екатерины II. И в
дальнейшем,
вплоть до 1905 г.
страной
управляло не
столько
дворянство,
сколько
бюрократия,  хотя
она  и
комплектовалась
преимущественно
из дворян.

Когда-то
Энгельс в
письме
Каутскому
заметил,  «что
первобытный
коммунизм  на Яве,
в Индии и  в
России
образует
самую
широкую основу
для
эксплуатации
и
деспотизма  (пока
его не
встряхнет
стихия
современного
коммунизма)».
Что
произошло в
результате такой
«встряски»,
нам теперь
хорошо
известно.

Следует
обратить
внимание  на то,
что ни одна
из
европейских
развитых
стран не
повторила
российский
«коммунистический»
эксперимент.  Не в
защиту
гитлеровского
режима, а
ради
справедливости,
надо
отметить, что
как бы
жестоко
нацизм не
относился к
евреям,
славянам,
французам,-
по отношению
к немцам он
не позволял
себе и сотой
доли того, что
позволяли
себе
творить со
своими подданными
Сталин или
Мао.

Режим,
навязанный
Советским
Союзом,
европейскими
странами
ощущался как
нечто чуждое
и рухнул
вместе с
развалом российского
«коммунизма».

Самостоятельно
он победил в
Китае,
Вьетнаме,
таких отсталых
странах
Европы, как
Югославия и Албания,  на
Кубе. После
освобождения
от
колониальной
зависимости
на «некапиталистический
путь
развития»
встало большинство
афроазиатских
стран.
Некоторые объявили
о
строительстве
социализма,
например,
Алжир и Эфиопия.
После краха
«социализма»
в России и
прекращения
подпитки
оружием и
деньгами многие
из этих стран
перестали
называться
«социалистическими»,
оставаясь
деспотиями.

Сегодня
массовое
сознание
многих
слаборазвитых
стран обвиняет
Европу и в
первую
очередь США
(«золотой
миллиард») в
том, что они
богаты, а
также
в том, что
они хотят
навязать
свой образ
жизни всему
миру. Завидуя
европейскому
уровню жизни,
население
этих стран
не
понимает,
что для
того чтобы
иметь
европейский
уровень жизни
надо принять
европейскую
систему
ценностей.

Это
положение
имеет
отношение и к
сегодняшней
России. Не
признав
своей
социально-политической
отсталости,
продолжая мечтать
о каком-то
особом пути,
сохраняя имперские
амбиции,
граждане
России так и
будут
оставаться
холопами
бюрократической
системы.

*     *    *

Одним
из столпов
бюрократической
системы
является
вера масс в
«доброго
царя». Эта вера
имеет
предысторию
еще в
поведении
животных, в
стаде
которых
установившаяся
иерархия
поддерживается
животными
не
высокого, а
низкого ранга,
поскольку
низкоранговое
животное получает
трепку не от
альфы
(доминирующего
самца),
который
просто не
обращает на
него внимания,
а от тех, кто
стоит
несколько
выше его по
иерархии.
Альфа же
время от
времени треплет
обидчика,
защищая свое
место в
стаде.

В
человеческом
обществе
деспотия
начинается с
того, что,
опираясь на
«широкие
массы»,
властитель
начинает
борьбу с
аристократией
(боярами),
заменяя ее  чиновниками,
чей
авторитет
зависит
только от его
воли.

Позиция
каждого
человека из  этой
«широкой
массы»
понятна – с
самим
властителем
никто из них
дела не
имеет, для
простого
человека
наиболее
ощутимой
власть бюрократии
представляли
налоговые
сборщики и  судьи:

«Начальник
требует
подарков, и
судья судит
за взятки, а
вельможи
высказывают
злые хотения
души своей и
извращают
дело.
(Амос
7; 3 . 8 век до н. э.
Израиль).
«Князья
твои
(народа
Иудеи)
законоотступники
и сообщники
воров;
все они любят
подарки и
гоняются за
мздою; не
защищают сироты,
и дело вдовы
не доходит до
них
(Исаия  1; 23. В то
же время.  Иудея).

«Чиновники
жадны и
ненасытны,
налоги
тяжелы,
награды и
наказания
несправедливы.
Чиновники
все это
скрывают, и
император
ничего не
знает».
(«Новая
танская история».  Китай. 9
век н.э.).

Это
древняя Азия.
А вот, что
писали о
России:

«Нет
ни закона, ни
думы, кроме
воли
императора,
будь она
доброй или
злой, чтобы
предать огню
и мечу
безвинных и
виноватых.  …   Надо
заметить: что
никто из
судей
и служащих
не смеет
принимать
подарков от
тех, чьи дела
они решают   (далее
говорится о
наказаниях
за взятки) …
Несмотря на
это взятки не
перестают
принимать … о
прокуроре
или адвокате
там и речи
нет».
(Жак Маржет.
Состояние
Российской
империи . 1606 г.)

«Русское
право – это
сплошное
подношение  и
дарение, и
кто лучше
подмажет, тот
и получит
лучшее
право».
(Шлейсингер. 1687).

«Среди
бела дня  на
глазах у
сотен прохожих
избить
человека до
смерти без
суда и
следствия –
это кажется в
порядке
вещей и публике
и
полицейским
ищейкам.
(Описывается,
как
фельдъегерь
избивает на
улице Петербурга
ямщика).  В
цивилизованных
странах
граждан
охраняет от
произвола
агентов
власти вся
община».
(Маркиз де
Кюстин. «Николаевская
Россия» 1839г.).

Подобных
отзывов
иностранцев
о России
можно было бы
набрать и
больше.
Удивление,
какое у них
вызывали и
вызывают
российские
порядки,
говорит о
том, что в
Европе ни
они, ни их
потенциальные
читатели
ничего
подобного не
встречали.

Может быть,
это все ложь
иностранцев,
ненавидящих
Россию?

«Везде
грабят, и кто
наказан? …
Указывают пальцем
на грабителей
и дают им
чины, ленты. …
А сии недостойные
чиновники в
надежде на
своих, подобных
им,
защитников в
Петербурге,
беззаконствуют».
Это
не
иностранец, -
это М.Н.Карамзин.
( Записка о
древней и
новой России.
1811г.).

О
том же писал
и основатель
славянофильства
А.С. Хомяков  в
стихотворении
«Россия»  (1854г.),
которое
звучит, как
переложение
части текста
из пророка
Исаии:

«В судах
полна
неправдой
черной

И
игом рабства
клеймена;

Безбожной
лести, лжи
тлетворной

И лени
мертвой и
позорной,

И всякой
мерзости
полна ».

«Казна
нуждается в
деньгах и
дает
какому-нибудь
управляющему
департаментом
барону
Врангелю,
вору и мошеннику
всем
известному,
до 23000
жалования за
то, что он
предложил
награждать
судей
орденами (т.е.
узаконил
подкуп судей
бюрократической
администрацией).
(Ключевский.В.О.
Дневник 9.7.1867).

И
все-таки с 1861 г.  по 1917г.
Россия двинулась,
наконец, по
европейскому
пути и начала
активно
догонять
передовые
страны. В
результате
революции 1905г.
была созвана
Дума,
началось
разрушение
крестьянской
общины,
граждане
страны
получили
значительно
больше прав.
Возможно, не
случись первой
мировой
войны,
обсуждаемый
вопрос не был
бы актуален
сегодня. Но
так не
случилось.
Война
вовлекла в
политику
огромные
массы
сельского
населения и,
осознававшая
себя и осознаваемая
другими
крайне
«левой», партия
большевиков
отбросила
нашу страну
на тысячелетие
назад, к
власти
пришел
Чингиз-хан с
телеграфом и
пулеметами.

*   *   *

М.Вебер
предложил различать
понятия
легитимности  и
легальности.
Второе
означает
«соответствие  законам».
Легитимность
же означает
массовую
оценку
власти,
согласие  или не
согласие на
подчинение
ей. В России,
как показывает
практика,
«государь»
всегда легитимен,
а во всех
бедах
виноваты чиновники.
Соответствие
действий
начальника
существующим
законам не
обсуждается, т.к.
большинство
населения
убеждено, что
законы
принимаются
для имиджа
страны в глазах
«просвещенной
Европы»,
впрочем, по
массовым
представлениям
законы не
соблюдаются
нигде и никогда.
Такая
позиция
приводит к  игнорированию
законов
всеми слоями
общества, тем
более что
бюрократическое
законодательство
конструируется
так, что
соблюдение
законов или
невозможно,
или оставляет
за
чиновником
право
определять, что,
по сути,
означает данный
закон и где
граница, за
которой начинается
его
нарушения.

Испытывая,
мягко говоря,
неудобства
от существующего
положения
дел массовое
сознание
требует от
царя
(генсека,
президента,
диктатора)
жесткой
расправы со
всеми теми,
кто творит
беззакония. При
этом каждый
персонально
уверен, что
репрессии
лично его  не
коснутся,
поскольку он
поступает
«как все».

Безликое
чиновничество
– «крапивное
семя» –
естественно
не вызывает у
народа
восхищения,
но все беды
приписываются
тому, что
царь
не знает о
положении
дел в стране.
Такая
интерпретация
причин
социальной
неустроенности
характерна
не только для
России, но и
для всех
деспотических
государств
всех времен и
народов.

В
этой позиции
есть элемент
истины, –
даже большое
поместье
представляло
собой столь
сложное
явления, что
«пропускная
способность
каналов
связи» –
человеческого
мозга – не могла
обеспечить
сбор и
переработку
всей информации,
необходимой
для
управления.
Приходилось
нанимать
управляющих.
Чиновник,
который
имеет
собственные
интересы и
амбиции, представляет
властителю
ту
информацию,
какая ему,
чиновнику,
выгодна, и
исполняет
предписания
«сверху»
опять-таки,
как выгодно ему.

О.
Бисмарк,
убежденный
монархист и
милитарист,
тем не менее,
писал: «Я уже
в1847г. стоял за то,
что следует
добиваться
возможности
публичной
критики
правительства
в парламенте
и прессе,
дабы
избежать
грозящей
монарху
опасности со
стороны
женщин, придворных,
карьеристов
и фантазеров,
стремящихся
держать
монарха в
шорах и
мешающих видеть
его
государственные
задачи во
всем их
объеме и
предупреждать
или
выправлять
злоупотребления».

То,
что
властитель
находится в
зависимости
от
чиновников –
правда.     Но
это
далеко не
вся правда.  У государя
тоже есть
свои
собственные
интересы и
главный из
них –
сохранить
власть.
Поэтому он
подбирает
свое
окружение
исходя
вовсе не из интересов
народа, а
заботясь о
личной преданности
самому себе.
Из тех же
соображений каждый
из
вышестоящих
бюрократов
подбирает
себе
помощников.

В
условиях
массированного
наступления
бюрократии
на интересы
широких
слоев
населения,
чтобы снять
социальную
напряженность,
она усиленно
создает
своему лидеру
некий
харизматический
идеал
непогрешимости.
Тем
самым лидер
приобретает
определенную
независимость
и, если он обладает
достаточной
решимостью, и
может использовать
ее для
жестокой
расправы не
только с
отдельными крупными
бюрократами,
но и с целыми
слоями бюрократии,
стравливая
их между
собой. Террор,
развязанный
вождем
против
бюрократии,
активно
поддерживается
массами, что
еще больше
укрепляет
харизму
лидера.
Именно таким был
феномен
Сталина.

После
таких
жестоких
уроков
бюрократия
предпочитает
фигуры типа
Брежнева,
которые
довольствуются
внешними
почестями и
не
вмешиваются,
в ее,
бюрократии,
дела.

В
том случае,
если лидер ее
не
устраивает, бюрократия
старается
его убрать. В
Византии
император
числился
почти Богом,
тем не менее,
половина
императоров
была насильственно
лишена
власти: одни
были отравлены,
другие
удушены,
утоплены,
ослеплены,
отправлены в
монастырь. В
России
так
было с
царями
Петром III и Павлом,
которых физически
устранили
гвардейские
офицеры. Так
было с
Хрущевым,
который
начал
покушаться
на ее
привилегии,
так было с
Горбачевым. Ельцина,
которого
вначале
поддерживал
народ,
окружение
просто
споило.

Деспотическое
государство
всегда
есть
государство
чиновников,
оно коррумпировано
и
несправедливо.

.

*   *   *

Власть
есть волевое
отношение
между людьми,
ее масштабы
обусловлены
тем,
насколько вышестоящий
контролирует
ресурсы,
представляющие
интерес для
подчиненных,
говоря проще,
– может перекрыть
кислород.

Бюрократия
– это
разветвленная
иерархическая
структура,
каждый из
функционеров
которой
обладает
властными
полномочиями
по отношению
к
нижестоящим
членам этой
структуры, а
так же над
людьми в эту
структуру не
входящими.

Слово
«бюрократия»
используется  и как
собирательное
наименование
для всех
членов
данной
структуры.

Лицо,
стоящее во
главе этой
разветвленной
структуры,
есть
всего-навсего
главный бюрократ.

Сказку
о добром
царе,
которого
обманывают злые
чиновники,
сочинила
бюрократия
для утверждения
своего
господства

Бюрократическая
деятельность
необходима,
так как
многие
проблемы  общества
могут решать
только
централизованные
профессиональные  службы:
управление
силовыми
структурами,
перераспределение,
т.е.
организацию
социальных
программ,
контроль над
образованием,
здравоохранением,
экологической
безопасностью
и т.д.  и
т.п.

Однако,
предоставленная
самой себе,
вне демократического
контроля,
бюрократия,
как уже
говорилось,
становится
для общества опасной.

1)
Бюрократические
структуры
способны
практически  к  неограниченному
росту, ибо
каждый
начальник заинтересован
в расширении
своего
аппарата, что
повышает его
престиж, а
так же законные
и незаконные
доходы.
Одновременно
разбухший
аппарат
понижает
меру
ответственности
его
руководителя,
ибо каждый
служебный
промах, а
зачастую и
обвинения в
коррупции он
может
сваливать на
своих
подчиненных.

2)
«Всеобщий
дух
бюрократии
есть тайна. …
Открытый дух
государства
представляется
бюрократии
предательством
по отношению
к ней» –
писал
К.Маркс. Ему
вторил
М.Вебер:
«Служебная
тайна –
изобретение
бюрократии.
Бюрократическое
управление
исключает
публичность».
Этот факт
легко
объяснить –
бюрократия
ничего не производит
и находится
на
содержании
общества,
всякое вмешательство
общества (и
даже
вышестоящих
инстанций) в
ее дела
бюрократ
расценивает
как угрозу
своей
стабильности,
авторитету и
благосостоянию.
Впрочем,
вышестоящих
инстанций
бюрократ
боится
гораздо
меньше, чем
гласности.
«Иерархия
карает
чиновника,
поскольку он
грешит
против
иерархии или
совершает такой
грех, который
иерархии не
нужен, но берет
его под
защиту
всякий раз,
когда иерархия
совершает
грех в его
лице» – это
тоже К.Маркс.

3)
Бюрократия
стремиться к
удержанию
уже
захваченных
территорий
и  к
дальнейшим
территориальным
захватам, а
также к
ликвидации
местного
самоуправления.
Чем длиннее
каждая из
бюрократических
цепочек, тем
труднее ее
кому-либо контролировать
и тем
значимее
(престижнее)
ощущает себя
чиновник. Эта
особенность
была
характерна
уже для самых
древних
деспотий.

Замордованный
и униженный
бюрократической
системой
обыватель
находит
утешение
(компенсацию
своему вечно
попираемому
бюрократией
чувству
собственного
достоинства)  в
имперских
амбициях – «зато
мы великая
держава»,
«нас все
боятся» и т.п.,
что и
обеспечивает
бюрократической
системе ее
устойчивость.

Бюрократия
формирует у
населения
подвластной
ей страны
оборонное
сознание, –
убеждает
всех, что «на
нас хотят
напасть и
расчленить»
и население
верит этому,
несмотря на
полную
абсурдность.
Теперь она
пугает
Россию
террором,
хотя сама сделала
все
возможное
для его
инициирования.

Китайский
чиновник Шан
Ян, живший в IY
веке до н.э., на
протяжении
своего
трактата  с
потрясающей
для нашего
времени искренностью
утверждает:
если народ
беден и глуп,
– им легко
управлять;
если
государство
не ведет
войны, «в нем
образуется
яд»
(народ
становится
богаче и
умнее).

5) В
отличие от
аристократии,
для которой
большое
значение
имеет
понятие
сословной
чести, и
буржуазии,
для которой
аристократическую
честь заменяет
бюргерская
честность,
положение чиновника
зависит
только от его
непосредственных
начальников,
которым он и
старается
угождать.
Речь идет не
о служении, о
выполнении
общественных
функций, а
именно о прислуживании.
Оттого
бюрократия
своекорыстна,
продажна,
эгоистична и
труслива.

Человек
заслонен от
чиновника
бумагой,
поэтому
бюрократия
абсолютно
безжалостна
к людям. Мы не
собираемся
утверждать,
что первые
две
категории
состоят из
великих
гуманистов,
но практика
показывает,
что
бюрократические
режимы
наиболее
жестоко
обращаются с
людьми
-  для
чиновника  люди только
средство для
достижения
карьерных
целей.

6)Именно
ради своего
преуспеяния
они стараются
навязать
народу
иррациональные
цели и
задачи.
Наиболее популярными
являются
имперские
амбиции (восстановление
империи), на
которые
уходят огромные
средства,
отнимаемые у
населения, а
чеченская
авантюра уже
потребовала
и крови.

*     *     *

Слово
«прогресс»
родилось в
Европе. И,
если под
прогрессом
понимать увеличение
ценности
человеческой  жизни
и уважение к
личности, то
можно утверждать,
что
европейская
цивилизация
движется
именно в этом
направлении.
(Это утверждение
справедливо
и для
биологического
прогресса, –
чем выше на
эволюционном
дереве
находится
вид, тем
меньше
необходимо
потомства
для обеспечения  его
устойчивости.
Рыба мечет
миллионы
икринок, из
которых
выживают единицы,
у
млекопитающих
гибель
потомства на
много
порядков
ниже).

Для
«азиатских»
государств и
культур понятие
прогресса
почти не
применимо.
Правящая там
бюрократия
не считается
с человеческой
жизнью ни на
грош, как и
владыки
древнего
Египта,
Вавилона,
империи Инков
или
современных
африканских
государств.

*   *   *

Может
ли оказаться
у власти
человек,
который
искренне
захочет
покончить с
бюрократическим
произволом? В
настоящее
время Россия,
конечно, не
является
демократической
страной. У
нас
существуют
некие муляжи
демократии.
Для того
чтобы они
стали
реальностью,
необходимы:
независимый
от
исполнительной
власти суд,
независимая  Дума,
которая
будет
контролировать
исполнительную
власть, в том
числе
посредством
прозрачного
бюджета,
независимые
средства массовой
информации.
Необходимо
сократить
цепочки
бюрократической
подчиненности,
способствовать
возникновению
независимых
от
государственной
власти
бюрократических
структур, без
которых не
может
обходиться
ни одна крупная
организация
– это
независимая
от
власти
бюрократия
промышленных
корпораций,
партий,
профсоюзов,
которые
будут
конкурировать
с гос. бюрократией.
(Кстати,
европейский
прогресс
обеспечило и
то
обстоятельство,
что, начиная
со средних
веков,
церковная
бюрократия
там была
фактически
независима
от
государственной.
Еще Вл.
Соловьев
указывал на
то,
что дуализм
светской и
духовной
власти
в значительной
мере
способствовал
становлению
личности).

Эти
реформы
могут пройти
только в том
случае, если
получат
активную
поддержку
гражданского
общества с
европейским
сознанием. На
наш взгляд
понятие
«европейское
сознание»
включает  и
понятие
«социальной
солидарности».
Проявлением
социальной
солидарности
являются  и
независимые
профсоюзы, и
массовые
политические
партии,
общественные
организации
и движения.
На
солидарности
горожан
держалось в
средние века
городское
право и
существует
современная
демократия.
Она и
возникла  в
античных  Афинах
и Риме как
результат
солидарности
плебеса.
Мастеровые
древних Афин
могли выступать
совместно
потому, что
им было
важнее не стать
холопами
деспотии,  чем
перепитии
личной
конкуренции,
личные
обиды,
личные
симпатии и
антипатии.

Социальная
солидарность
предполагает
умение
договариваться.
Не говоря уже
о чисто
личных
симпатиях и
антипатиях,
любое сколько-нибудь
значимое
общественное
движение
состоит из
более
мелких
объединений
и групп,
каждая из
которых
видит
проблему
несколько
иначе, чем
другие.

Европейская
демократия
стала
возможной только
ценой
взаимных
уступок и
компромиссов.
У нас слово
«компромисс»
несет явно отрицательную
эмоциональную
оценку (вспомним,
каким
ругательством
у коммунистов
было слово
«соглашатель»).

Одним
из наиболее
важных
компромиссов
должно
стать
некоторое
согласие между
народными
массами и
буржуазией. В
массовом
сознании
существует
резко
негативное
отношение к
«новым
русским». И
действительно,

за
годы реформ
российская
буржуазия не
сделала для
народа ничего.
Поэтому она
не может
рассчитывать
на то, чтобы
народ
поддержал
ее
против
бюрократического
произвола.
Очень незначительно
буржуазия
способствовала
возникновению
гражданского
общества.
Наоборот,
«новые
русские»
рассчитывали
на
бюрократию
как на защитников
от тех, кто
был обделен
реформами. И это
тоже
«азиатская»
черта
поведения
собственников.

Однако
объективные
интересы
буржуазии требуют
жесткого
контроля над
бюрократическим
аппаратом, и
этом ее
интересы
совпадают с
интересами
народных
масс.
Буржуазия
должна
продемонстрировать,
что успех частного
предпринимательства
приводит к улучшению
материального
положения
самых широких
слоев
населения.
Именно таким
путем
достигается
социальная
солидарность.

Отсутствие
европейского
сознания
напрямую
связано с
«азиатским»
путем России.
Но
отставание
это не
является фатальным.
Путь в
Европу
–трудный путь,
но по нему
уже пошли
Япония, Южная
Корея, Сербия,
Турция,
некоторые
страны
Латинской
Америки. У
каждой из
этих стран
своя история
и свои особые
причины,
которые
позволили им
выйти на дорогу
прогресса. У
России не
меньше
предпосылок,
чем было у
Турции и,
вступив на
этот путь, мы,
возможно,
двинемся
вперед
быстрее.

И
не надо все
сваливать на
народ, на
широкие
народные
массы. Мы, те,
кто считает
себя демократами,
мы тоже
народ, со
всеми его достоинствами
и
недостатками.
За то время,
что нам было
отпущено с
начала
перестройки
и до
сегодняшнего
дня,  мы не
смогли
договориться
между собой.
Мешали
личные
амбиции,
борьба за
«экологическую
нишу», короче
говоря, неумение
и нежелание  объединяться.

Февраль 2005

Ронкин  В. Е..

Хахаев С.Д.