Взрослые
игры

«Еще волнуются
живые голоса

О сладкой
вольности
гражданства!»

Но жертвы не
хотят слепые
небеса:

Вернее
труд и постоянство».

О.
Мандельштам.

Всякий
человек
ставит перед
собой те или
иные цели.
Вопрос о том,
почему для
одного
высшими
ценностями являются:
свобода,
равенство и
братство, а у других
эти ценности
вызывают
ненависть, мы
оставим в
стороне. В
любом случае
человек оценивает
свою позицию
как само
собой разумеющуюся.

Но
какие бы цели
человек
перед собой
не ставил,
обитая в мире,
подчиненном
причинности,
он должен
выбирать
соответствующие
средства,
которые поддаются
рациональному
анализу.

Движение
общества в
том или ином
направлении
зависит от
того, насколько
его члены
могут себе
представить
последствия
тех или иных
своих
действий.
Знаменитый
лозунг – «цель
оправдывает
средства» –
абсурден. Средства
определяют
результат,
как причины
определяют
следствия. Чаще
всего этим
иезуитским
лозунгом
оперирует те,
кто
стремится к
совершенно
иным целям,
нежели они
декларируют.

Конечно,
людям не дано
всеведение –
некоторые
стратегии
могут
оказаться  ошибочными
и привести
вовсе не к
ожидаемым
результатам,
но рационально
мыслящий
человек
способен
учиться на
ошибках,
своих и
чужих. Лучшим
примером такой
способности
к обучению
служат итоги
Второй
Мировой
войны –
побежденные
не только не
были унижены
и ограблены,
как это было
сделано в 1919 г. –
страны-победительницы
помогли им
встать на
ноги.
Экономическую
конкуренцию
окрепших
Японии и
Германии
победители
прагматически
посчитали
для себя
меньшим злом,
чем рост
реваншистских
настроений у
тех, кто
потерпел
поражение.

Второй
пример
являет собой
деятельность
М.Л.Кинга.
Вместо
террора, предлагавшегося
крайними
чернокожими
расистами,
Кинг
организовал
кампанию
гражданского
неповиновения,
которая
вызвала волну
сочувствия и
уважения
общества к
афроамериканцам.
Именно
рационально-прагматическое
поведение свойственно
значительной
части того
общества, в
котором на
деле
реализуются
демократические
свободы.

Прагматическое
мышление
оценивает   стратегии,
ориентируясь  на  силу

мотиваций  и
внешние   условия.  Этими
условиями  определяется  длина
стратегии  -
количество
шагов,
лишенных
непосредственного
подкрепления.
Прагматические
стратегии
"благоустраивают"
будущее, –
они включают
ряд действий,
непосредственно
не связанных
с положительным
подкреплением,
(некоторые
этапы таких
стратегий
могут   быть
связаны даже
с подкреплением
отрицательным).

Пчеле
«нравится»
строить соты,
кошке «нравится»
подстерегать
и ловить
мышей – она будет
охотиться
или бегать за
клубком даже когда
сыта.
Только
взрослый
человек
может ради
желанной
цели делать что-либо
не
приносящее
сиюминутного
удовольствия.
Это можно
назвать
отчуждением,
а можно
говорить об
ответственности.
По сути своей
это две
стороны
одной медали.

Понятие
«свобода»
отличается
от понятия «воля»
тем,  что
свободный
человек
берет на себя
ответственность
за
последствия
своих действий,
ибо способен
понять, что в
противном
случае он
станет рабом
случая,
страстей и, в
конечном
итоге, тех
циников,
которые вполне
рационально
строят свои
стратегии, добиваясь
власти и
личных
удобств.

Волю
человек
реализует в художественном
творчестве и
чаще всего в игре.
Поскольку
понятие
«игра»
достаточно
многозначно,
договоримся,
что нас будут
интересовать
игры, не
ограниченные
сценой, стадионом
или игорным
столом.

«Главным
фактором в
развитии
игровой
деятельности
является не содержание
и не цель, а процессуальность;
содержание и
целенаправленность
составляют
лишь внешнюю
форму
игрового
процесса, но
не его
внутреннее
существо».
(Басов М.Я. Общие
основы педагогики.
М.Л. 1931. с. 344)..
«Деятельность,
которая снабжена
функциональным
удовольствием
и непосредственно
им или ради
него поддерживается,
мы назовем
игрой,
независимо
от того, что она
кроме того
делает и в
какой
целесообразной
связи
состоит».
(Бюллер К.
Духовное
развитие
ребенка. М. 1924. с.
508).

Некоторые
философы ХХ
в. предлагали
определять
игру,
противополагая
ее не серьезности,
а насилию.
Еще в 1938 г. в
духовном противоборстве
с идеологией
тоталитаризма
Хейзинга
создает
свою
универсальную
концепцию
культуры как
свободной и
честной игры
(«Человек
играющий»), а
Г. Гессе
пишет философскую
утопию «Игра
в бисер».
(Словарь «Современная
западная
философия»
М.1991).

Возможно
поэтому
после двух
мировых войн,
в середине XX
в. в разных
странах на
смену традиционной
волшебной
сказке стали
почти
одновременно
появляться
сказки, где
герой так и
остается
ребенком, а
все его
приключения
сводятся к
игре,
безопасной и
для него, и
для
окружающих.
(«Вини Пух»,
«Питер Пэн», «Малыш
и Карлсон»,
«Приключения
Незнайки»).
(Волшебную
сказку
В. Пропп
определял,
как
отголосок
архаических
юношеских инициаций,
превращающих
ребенка в мужчину-воина.
Такую же роль
играет и ее
позднейший
аналог –
приключенческая
литература
(«Остров
сокровищ»,
«Капитанская
дочка»).

Точка
зрения, согласно
которой игра
противопоставлена
насилию,
кажется мне
довольно
странной. История
насилия, как
средства
борьбы за лидерство,
самку,
территорию
или способа
преодоления
собственного
психологического
дискомфорта
(фрустрации)
гораздо
старше истории
существования
вида homo
sapiens. При этом у
видов, предшествовавших
человеку, не
было другого
оружия, кроме
зубов и
когтей.
Собственная
агрессивность
может
доставлять
человеку
удовольствие,  но
человечеству
агрессивные
игры ничего
хорошего не приносили.

В
отличие от
примитивных
эмоций,
нравственность
– явление
чисто
человеческое,
социальное.
«Золотое
правило»
морали
гласит: «Поступай
с другими
так, как
хочешь, чтобы
поступали с
тобой,
«поступай
так, чтобы ты
всегда относился
к
человечеству
в лице
всякого другого,
как к цели и
никогда не
относился бы
к нему только
как к
средству».
Любому
поступку предшествует
мысль:
«Как я хочу,
чтобы в
данной
ситуации
поступили со
мной?». Игровое
отношение к
жизни, при
котором
деятельность
в первую
очередь
стимулируется
самим  процессом
и средствами,
и в последнюю
– целями,
превращает
этого
«всякого другого»
только в
средство
развлечения.
Поэтому
Ф.Шиллер,
видя в игре
наслаждение,
свободное
как от
внутреннего,
так и от
внешнего принуждения,
в том числе и
от
нравственного
императива,
совершенно
справедливо
утверждал, что
«в
добре и
совершенстве
человек
проявляет свою
серьезность».
(«Письма об
эстет.
воспитании»
15).

Ребенок
застрахован
от внешнего
мира взрослыми,
которые
берут на себя
ответственность
за его
судьбу,
обеспечивают
его всем
необходимым,
ограждают от
опасностей.
(В
послевоенное
время
бесконтрольная
игра детей с
боеприпасами
зачастую
приводила к
трагическим
последствиям,
как для игравших,
так и для
окружающих).
Входя в реальный,
мир ребенок
постепенно
осознает всю
его сложность
и
необходимость
своей ответственности,
в чем ему
помогают
родители,
учителя, вообще
взрослые.
Инициация
так же предполагала
превращение
безответного
ребенка в
человека,
ответственного
за судьбу группы.

Сегодняшний
мир
многократно
сложнее того
архаичного
мира, в
котором
рождалась
волшебная
сказка. Игра
и
рациональная
деятельность
протекают в
разных мирах.
«Игра принадлежит
к миру грез,
миру
неудовлетворяемых
в реальном
мире желаний,
миру
«неисчерпаемых
возможностей».
Этот мир и
есть настоящая
реальность
для ребенка,
во всяком
случае, этот
мир не менее
реален, чем
другой – мир
принуждения,
мир
постоянных
свойств
предметов, мир
причинности
– мир
взрослых». (Ж.
Пиаже. Речь и
мышление ребенка.
М. 1932. с. 402).

В
этой связи с
миром игры
совпадает
мир сказки, в
котором
«логика
повествования
не совпадает
с логикой
причнно-следственного
мышления»
(Пропп В.Я.
«Фольклор и
действительность»
М. 1976. с.98).
Сказочному
дураку просто
везет (как в
сказке «По
щучьему
веленью»). И
он
начинает
давить народ
своей самоходной
печкой, не
задумываясь
о том, что делает.

Некоторые
люди, не умея
справиться
со всей сложностью
этого
реального
мира, предпочитают
оставаться
«несовершеннолетними».

Еще
Э. Кант писал:
«Несовершеннолетие
есть неспособность
пользоваться
своим рассудком
без
руководства
со стороны
кого-нибудь
другого.  Так
удобно быть
несовершеннолетним!
Если у меня
есть книга,
мыслящая за
меня, если у
меня есть
духовный
пастырь,
совесть
которого
может
заменить мою,
то мне нечего
и утруждать
себя». (Кант Э.
М. 1964.т.6.с.27).

Мир
игры – это
мир,
упрощенный
до искажения В
зависимости
от
«духовного
пастыря, мыслящего
за меня», в
этом
упрощенном
мире все люди
представляются
одинаковыми
до полной
взаимозаменеяемости
или,
наоборот,
разделяются
на элиту
(избранных), и
всех остальных
–
навоз
истории.
Человек мыслится
абсолютно
свободным,
либо, наоборот,
–
«построенным»
в стройные
ряды армии, партии,
племени.

Мы,
вообще,
развеселая
страна. Одни
потехи ради
голосуют за
Жириновского
(«во дает!»), другие
из тех же
соображений
смешивают
нацистскую
символику с
большевистской,
третьи…
Рациональные
решения принимать
не просто.
Ломать
голову над
критериями,
по которым
сравниваются
люди, над конкретными
ситуациями, в
которой они
действуют,
трудно. В
таком
сложном мире
играть скучно,
а работать
сложно. (Одна
из героинь
протестного
движения 60-х
годов XX в.,
Ульрика
Майнхоф,  в
каком-то из
свих
интервью
сказала:
«Стрелять на
полном ходу
из машины,
гораздо
приятней, чем
целый день
горбиться
над пишущей
машинкой»).

В
социологии
такое отношение
к реальности
называется
эскапизмом. Эскапизм  (от
англ. «еscape» –
«спасаться»)
– это
неприятие
реального
мира со всеми
его
сложностями
и проблемами.
«Спасение»
осуществляется
в виде
индивидуального
или, чаще,
группового
разрыва с
обществом.
Проявлениями
коллективного
эскапизма
могут служить
религиозные
секты и
контркультурные
группы.
Каждого
такой социум
использует только
такую
системой
символов и
информацию,
которая
подтверждает
их общую веру
в созданный
ими же
«игрушечный»
мир.

Булат
Окуджава, вспоминая
о своей
юности,
писал: «и
горе тому,
кто одернет
не вовремя
нас…».Уже
говорилось,
что людям не
дано
всеведение,
это, однако,
не означает,
что мир
абсолютно
непознаваем.
С той или
иной
степенью
вероятности
люди строят
прогнозы и
разрабатывают
правильные
стратегии.
Именно
прагматики
(античные
демократы)
предложили
максиму: «В
споре
рождается
истина». Игра
отличается
от
прагматической
деятельности
и тем, что
первая
социализируется
посредством ритуала,
а вторая – в дискуссии,
обсуждении,
диалоге (в том
числе и
внутреннем).

По
дорогам
Испании едут
Дон Кихот и
Санчо Панса…
Дон Кихот
играет в
рыцаря, Санчо
тоже играет.
Между ними  есть
разница – оруженосец
понимает, что
участвует в
игре, а Дон
Кихот думает,
что делает
дело. Когда
рыцарь
освобождает
уголовников
или
заступается
за
мальчика-сироту,
которого
избивает
хозяин, Санчо
Панса способен
предусмотреть
последствия,
а Дон Кихот о
них даже и не
думает.

По
российским
дорогам на
коне по имени
Пролетарская
Сила с
портретом
Розы
Люксенбург
под шапкой
(вспомним
Дульсинею
Тобосскую)
путешествует
герой
платоновского
«Чевенгура»,
Копенкин («он
уважал
величественное,
если оно было
бессмысленно»).
Герои
«Чевенгура»
с одинаковой
легкостью
палили из
пулемета по
воронам,
курицам и
людям. Сами
они были
уничтожены
теми, кто на
их детской
безшабашности
пришел к власти,
а
Россия с
этими играми
не может
разобраться
до сих пор.

Герой
«Двенадцати
стульев»
Ильфа и Петрова
слесарь
Полесов,
которого
трудно было застать
в мастерской,
ибо он вечно
бегал по Старгороду
в поисках каких-нибудь
происшествий.
По подсказке
Бендера
Полесов
организует
«Союз меча и
орала». «Он
был
настолько
правым, что
даже не знал,
к какой
партии
принадлежит».
Впрочем, родись
Полесов
несколько
раньше, он
безусловно
примкнул бы к
крайне-левым.

«Крайности
сходятся» –
впервые эта
пословица
зафиксирована
в «Мыслях» Б.
Паскаля  1688 г. Действительно,
правые
и левые
зачастую
оказываются
единомышленниками.
Это касается
и отношения к
правовому
государству,
рыночным
отношениям и,
вообще, к западной
демократии, к
существованию
национальных
государств и
к процессам
глобализации.

Безусловно,
ни одна
теория не
может быть воплощена
в жизнь
идеально.
Идеал
принципиально
недостижим.
Он указывает
скорее направление
на цель, чем
задает образ
самой цели, и
поэтому
руководит
человеком
скорее как
чувство
верного
направления,
чем как ясный
образ
результата.
(Э.Кант.
Сочинения. т.3
с.352 М.1964). Это
справедливо
даже для
физики
(идеальный газ,
идеальный
кристалл –
только
гносеологические
абстракции).
Позднее,
анализируя цели
и
деятельность
социал-демократии
эту же точку
зрения
высказал
Э.Бернштейн в
кн. «Проблемы
социализма  и задачи
социал-демократии.
(1898 г. русский
пер. 1901 г.).
Социальные
взаимодействия
гораздо
сложнее
физических.
Насколько та
или иная
реальность
соответствует
нашему идеалу,
как
построить
стратегию
приближения к
нему, какие
побочные
явления
могут
вызвать те или
иные
действия?
Повторю – в
таком сложном
мире играть
скучно, а
работать
сложно .Этим
и
объясняется
такое
сходство
между правым
и левым
экстремизмом
– чем сложнее
предложенная
модель мира,
тем большее
раздражение она
вызывает и у
тех и у
других.

Муссолини  не
скрывал, что
идею «партии
нового
типа»
(российское
ноу-хау) он
позаимствовал
у Ленина.
Ликвидация
всех норм
внутрипартийной
демократии,
приспособление
партии к
формам
диктатуры
действительно
придавали им
новые черты.
(см. П.Тольяти.
«Лекции о
фашизме. М.1974.с.79).
Режимы,
которые
возникли на
основе партий,
превращенных
из
«дискуссионного
клуба» в
«боевой
отряд»,
оказались
достаточно сходными.
Вожди знали,
что они
делают. Платили
за это
простаки. Не
скрывал Муссолини
и своего
родства с
анархо-синдикалистом
Ж. Сорелем.

А.Галич
напоминал,
«что
движенье
направо
начинается с
левой ноги»
(«Вальс,
посвященный
уставу
караульной
службы»).

Марек
Новицкий,
польский  физик-ядерщик,
член
независимого
профсоюза «Солидарность»
говорил: «То,
чего я
требую, должно
быть тем, что
я хочу
получить.
Сначала я потребую
одну спичку.
Может, мне
удастся выиграть.
Когда я
выиграю эту
спичку, я –
победитель.
Кто-то
подумает:
«Вот человек!
Требовал
спичку и
получил ее».
Тогда я потребую
10 спичек. Если
мне удастся
их получить,
то и власть
смотрит на
меня
по-другому и
люди
оценивают
выше: «Он
добивается
всего, чего
хочет, можно
«ставить» на
него». Тогда
я потребую
коробку
спичек. А
когда
выиграю ее,
потребую
спичечную
фабрику. Но к
тому времени
я буду уже
лидером
движения, потому  что
люди будут
идти за мной.
А если бы я в
самом начале
вышел на
площадь и сказал:
«Дайте мне
спичечную
фабрику!», то
все смеялись
бы над
человеком,
который
выдвигает
необоснованные
требования».
Кстати, цитируемая
статья
(«Карта». N38-40. 2004 г.)
так и
озаглавлена
– «Не силой, а умом».

Человеку
играть
необходимо,
все мы время
от времени
играем. Но не
плохо при
этом помнить,
что сказал
Грибоедов
устами
Чацкого:

Когда в
делах – я от
веселий
прячусь,

Когда
дурачиться –
дурачусь,

А смешивать
два этих ремесла

Есть тьма  искусников,
я не из их
числа.

Впрочем,
ради дела
можно и
подурачиться,
но при этом нужно
прежде
продумать
каков будет
результат.

Ронкин В.Е.  10.12.2005.